Странною встреча была,
Где-то там далеко, далеко,
Помню я лишь старика
Он показался мне даже знаком.
Горестным был его сказ,
Я слушал и молча стоял,
Странною встреча была,
Где-то там далеко, далеко,
Помню я лишь старика
Он показался мне даже знаком.
Горестным был его сказ,
Я слушал и молча стоял,
Яркий свет пронзил и угас,
Его слог мне на струны упал.
Я, сынок, был очень богат,
Я сорил, умывался вином,
Был так весел цветущий мой сад,
Полон света волшебный мой дом.
Полон света счастливый мой дом,
И добра мерить, не намерить,
Чаша полная пиршества, но
Гнев судьбы я не смог отклонить.
Видно так я Отца прогневил,
Не смирен был, святых не в почет,
И так разом коня осадил,
Когда тот собирался в полет.
Был я ветром избит и дождем,
Крашен плетью несчастий и невзгод,
Высох сад, опустел и мой дом,
Беды крутят свой водоворот.
Лишь остался мой преданный друг
Закален средь походных ветров.
Еще помнят гастрольный наш тур
Брест и Питер, да славный Ростов.
И московский помнит городовой,
А мы на рынке Хитровом ко дну,
Не забыл и Дерибас дорогой,
Как «Гамбринус» пивком оттянул.
Но, послушай, мой милый сынок,
Видно что-то не так делал я,
Ослабела рука, вялость ног,
И мой сон в миг оставил меня.
Но мой друг шел как прежде со мной,
В моих бедах, да в зависти волн.
Мы давились нуждой и тоской,
Лес как плед, а под голову холм.
Мне болезни грызли нутро,
Оставалось тех сил на глоток.
И валилось одно на одно,
Мы тянули с ним тяжкий острог.
Но уж лучше ужасный конец,
Чем тот ужас в длинную длину.
И с разбега в ту пропасть малец,
Не задерживаясь на краю.
Но внезапно тот гром налетел,
Мои силы ушли вместе с ним.
Разлучив меня на совсем,
С этим миром и другом моим.
Мне поклон да пожатие рук
Ему отдать хотелось бы в срок,
Но прости меня, верный мой друг,
Одному теперь тяжкий острог.
Но жалею я лишь об одном,
Что ушел, брат, я раньше тебя,
Но господь объяснит мне потом,
Кто пол срока взял за меня.
Будут сотни и сотни дорог,
Ты сумеешь, ты брат - огонек,
Но прости меня верный, мой друг,
Одному теперь тяжкий острог.
