Дед вчера на храненье мне отдал письмо,
Что пришло в сорок пятом из Праги.
Много лет он берёг в довоенном трюмо
Этот старый листочек бумаги.
На поблекшей страничке неровно легли,
Тонкой вязью, чернильные строчки,
Буквы в строчках - как в небе седом журавли -
Дед вчера на храненье мне отдал письмо,
Что пришло в сорок пятом из Праги.
Много лет он берёг в довоенном трюмо
Этот старый листочек бумаги.
На поблекшей страничке неровно легли,
Тонкой вязью, чернильные строчки,
Буквы в строчках - как в небе седом журавли -
Сердце рвут полинялые точки!
«Дорогие родные, я жив и здоров!
За меня волноваться не надо!
Если что, в батальоне полно докторов –
Медсестёр – по десятку на брата!
За посылку спасибо, я всё получил.
Скоро буду – чуток потерпите!
Очень важно, что б крепким и верным был тыл –
И прошу вас – себя берегите!»
Эти строчки, пропахшие горькой войной,
Пробирают мне душу до дрожи!
Их мой прадед писал, не пришедший домой –
Ничего нет на свете дороже,
Чем сплетенье простых незатейливых слов,
Полных жизни, любви и отваги,
Тех, кто насмерть стоял под напором врагов,
Кто ходил, не сгибаясь, в атаки!
Нет в России врагом покорённых святынь –
Что сожгли – все восстали из пепла!
До сих пор в наших душах пылает Хатынь,
Наша святость от жара окрепла!
Я письмо это буду, как память, хранить,
Вопреки и годам и разлукам!
Что б героев, под слоем времён не забыть –
Передам как реликвию внукам.
Дорогие родные, я жив и здоров!
За меня волноваться не надо!
Если что, в батальоне полно докторов –
Медсестёр – по десятку на брата!
За посылку спасибо, я всё получил.
Скоро буду – чуток потерпите!
Очень важно, что б крепким и верным был тыл –
И прошу вас – себя берегите!»
